Приближение и окружение
26.06.2016

Тактика окружения подразумевает собой замыкание окружности вокруг вражеской группировки войск или опорного пункта, которые необходимо захватить. Данная работа представляет собой серию размышлений и рассуждений, которые кольцом охватывают (берут в «котёл») интересующую нас стратегически тему недвойственного начала в Германском Логосе, его мышлении, мифе и традиции. Германский Логос пребывает в сложном состоянии в XX—XXI веках, пребывая в состоянии самозабвения, сокрытия, экзистенциальной паузы и ожидания. Так и вопрос недвойственности, и связанных с ним апофатики и дальнейшего [способа] Бытия, является вызовом для германского мышления.

В основе Германского – в мышлении германца – лежит война и смерть, трактовка которых может меняться в ходе поворотов течения реки истории. Под «германцами» мы понимаем германские народы центральной Европы и Скандинавских стран, в основании Бытия которых лежит Германский Логос. Который, в свою очередь, может различаться в мифологии, языках, мышлении, философии и культуре от народа к народу, но имеет общий знаменатель в своей принципиальной структуре, которую в некотором смысле можно считать их общими Началом-Судьбой-и-Концом. Эта же воинственность, но в сфере мышления, лежит и в основе наших «Приближений», которые используют язык военного дела и его тактику в изучении и мышлении о вопросах, превосходящих необходимую для войны дуальность противников на поле боя.

Несмотря на довольно прямую постановку вопроса о недвойственности в германском мышлении и Логосе, предполагаемый ответ мыслиться нами как приближение к тому, что невозможно выразить Словом (logoi). Но на что можно указать, что может быть схвачено или скорее раскрыто открытым и доверчивым в этом путешествии читателем, как «сердце» того, что будет окружено серией рассуждений. Забегая вперед, можно узреть, что мы окружаем Пустоту Ничто. То, что с точки зрения военной стратегии, является бессмысленным и абсурдным занятием, в сфере философии обретает стратегическое победоносное значение; не «всё или ничего», но «всё через ничто».

Философия считается противостоящей (противопоставленной) мифу, что отчетливо видно уже у Платона и платоников, но наша позиция к мифу открытая, мы на его стороне. Поэтому язык «Окружений» можно назвать филомифическим, т.е. любящим и миф и философию, мудрость. Мы занимает твердую позицию языческого традиционализма, германской традиции, которая сегодня, так или иначе, существует под множеством имен[1]. С этой позиции мы проводим апологию манифестационистского прочтения Германского Логоса и деконструкцию поздних христианских мистиков и их идей в нашем русле.

Ранее мы уже рассмотрели многие аспекты строго мифологического и современного прочтения германской традиции в русле ухода от [воинственной] дуальности и формирования недвойственного мифа Пути Левой Руки в Одинизме[2]. Эти труды не принесли явственно осязаемых ответов на вопросы мышления, прояснив скорее вопросы ритуальной практики и мифо-традиционных внешних форм, которые важны как формы практической трансгрессии, влияющие на размышление о нашем вопросе опосредованно.

Необходимо более основательное приближение и окружение Пустоты Ничто Германского Логоса. Это приближение одновременно является и жестом германского Ума, обращенным к своим пределам и за них. Окружая Пустоту Ничто, германский Ум (Логос, мышление) тем самым, пребывая сам по себе в окружении своих границ, нащупывает их и намечает выход за свои собственные пределы. Атака мышлением Пустоты Ничто «в лоб» вызывает сбой, отвлечение, смятение, разбегание и отступление – Ум спотыкается, избегает, отказывается мыслить Пустоту. Лобовая тактика не приносит плодов, поэтому приближение и окружение «внешней» Пустоты Ничто также является для Ума узкой дорожкой для выхода из собственного само-окружения «внутренними» границами мышления. Во многом язык «Окружения» является языком парадоксов, так как разницы между «внешним» [Пустотой Ничто] и «внутренним» [границами мышления Ума] на самом деле нет: постигая и окружая Пустоту Ничто, Ум приближается и окружает свою собственную природу внутри себя. Пустота Ничто – это не географическое пространство, в которое можно придти и попытаться вместить увиденную картину в ограниченный язык рациональных логических операций и вербальных коммуникаций языка, а точнее речи. Знание Пустоты не помещается в ячейку, нишу на полке, удобную для механических операций бинарных вычислений и мышления. Пустота Ничто не поддается словесному выражению и описанию, а значит, язык не может выражать её и оперировать ей напрямую. Условное слово-термин не более чем указующий на Луну палец из известной притчи. Поэтому постановка Пустоты Ничто во «вне» – не более чем тактическая условность, снимаемая тонкой и внимательной рефлексией «внутрь». Пустота Ничто не познается как «отсутствие», «пустота» в полости черепной коробки или сердца.

Схватить Пустоту можно в трансгрессивном акте правильного мышления, к которому подводят наши приближения и окружение.

_________________________________________________

[1] Подробное изложение философии языческого традиционализма см. Askr Svarte «Polemos».

[2] См. книги Askr Svarte: «Svarte Aske», «Gap», «Freyasmal».